Как я обманул это лето. Цикл стихотворений Дмитрия Воденникова

КАК Я ОБМАНУЛ ЭТО ЛЕТО

***

Время замедляется,

время, как кофта-цветок, распускается,

так шепотом, шорохом, опытом начинает считать:

мне тебя этим словом, жалобными словами

ни обнять, ни огладить,

ни опытными руками

словно петельку не поддеть,

снова в складочку не собрать.

Мы лето с тобой провели, обманули его,

и плачет, как бабушка, лето обману-то-е.

Обмануто лето в конце, и в предосеннем пальто

я сам в эпилоге своем начинаю звенеть.

Этот звон, этот звук я запомнил с начальных времен:

вдруг в ушах нарастает тягучий насмешливый звон,

будто в уши залез листоед или просто попала вода.

И уже ничего не исправить

в себе

и уже навсегда, навсегда.

Срок годности имеет даже речь.

Когда устанут руки и спина,

наречье сморщится, глагол устанет жечь

и будет только «не», как складочка, видна,

тогда — раскроется какой-то явный смысл:

зачем стучала музыка, спала,

как оборвался ты, на ниточке повис

и что это за музыка была.

***

Раз.

Время замышляет. Придумывает план,

плетет свой заговор, планирует цветок,

подмешивает яд в обеденный напиток.

Два.

В быстрых попыхах

от Марьи отрывается Иван,

уходит на войну. Иначе он не мог.

Иван-да-Марья тоже пережиток.

Три.

Начинается театр естества.

Патологоанатом-жизнь берет слепящий нож

и отделяет пение от тленья,

а бабочку от яркого растенья,

а смысл от голоса, а голос от родства.

Четыре: ты кого-то ждешь и ждешь,

и входят в фокус солнечного зренья

предчувствие любви и стрёкот оглупленья,

и яркий край. И ты к нему идешь.

***

Ты вообще не можешь написать ничего,

что не смог бы написать другой.

В каждом времени под казенным сукном

лежит то, что должно быть написано всеми нами:

просто тебе повезло.

Но вот и рядом вскрик: нашел, нашел! —

и какой-то тебе неизвестный человек,

а может быть известный, но неприятный,

вытаскивает ту же карту,

на ней тот же валет, тот же медицинский диагноз, тот же прочерченной план.

Это не вы написали, а время.

Любовь не проходит. Она переходит с тебя

на другого. Но сама любовь остается.

Просто любовь безымянна, и сейчас она без тебя,

просто любят кого-то еще.

Ну а что им еще остается?

Происходит всемирное оледенение,

льды наступают, людей и лета все меньше.

Ты говоришь:

Отстаньте от меня

и объясняешь им на безымянных пальцах:

«ни ни, ни ни,

ни ни, ни ни, ни-ня».

Отстаньте, но

в клавиатуре дня

мной так любившие,

любимые меня,

на срезе дерева, на саморезе дня,

в прозрачном сланце ледника —

останьтесь.

ЗЕЛЕНАЯ ЛАМПА

Говорят, пыль — это наш эпидермис.

То есть, когда в начале разрыва отношений ты выметаешь пыль,

ты выметаешь бывших.

Моя мертвая бабушка, когда уезжала от моего дедушки (пил),

не думала о пыли.

Она погрузила в такси маленькую мою маму, чемодан и лампу,

лампу, которая была не ее, «просто очень красивая» —

и поехала.

Когда машина припарковалась у дома,

где жила ее мама

(мама, мама, какая-то мамоматрешка),

шофер вынимал из багажника чемодан и красивую лампу

и мертвая бабушка узнала, что красивая лампа разбилась.

Когда я был маленьким,

я хотел научиться играть в белоснежный теннис

(ничего с белоснежным теннисом, как и со всем белоснежным, не получилось),

тренировался дома

(сперва по ошибке сказал «репетировал»,

как будто теннис — это театр)

и попал в зеленую лампу

с ленинским абажуром.

Прошло очень много тяжелых и легких лет.

И вдруг в интернете я увидел такие поддельные лампы,

поехал, купил для сестры абажур

(я давно не живу в этом доме).

Сестра посмотрела на зеленый ласковый свет

и сказала: не то.

А я разозлился сперва, но быстро остыл и сказал:

Наконец мы вернулись.

***

Время замедляется, время, как зажеванный фильм, запускается,

время ест большой серебряной ложкой

с варением, с ягодой загустевший фруктовый суп

(на том же ютубе, заторможенном по законам военного времени,

кто-то тоже подносит облитую йогуртом большую разлуку ко рту).

Я вижу: люди стоят на том берегу,

машут мне беличьей шапкой (и это в такую жару)

и как будто бы говорят: «Мы еще встретимся. Мы еще очистимся.

С лампой зеленой в руках, с цветком, пережившим время,

с золотой младенческой ложкой удачи и счастья во рту,

увидим друг друга в лучшем своем воплощении,

без дрязг, без обид, без подачек,

и возляжет второй муж рядом с первым,

а я посередке,

и возляжет вторая моя жена по левую руку,

а ты, моя ненаглядная теща, по правую.

А ягненок возляжет с тигром (или с кем там? со львом?),

а враг возляжет с врагом.

А ребенок — навек невредим».

Но испорчено лето,

умыто,

обмануто лето —

и никак не наестся измученным супом своим.